Нил Ионов «Логин в Небеса». Глава 5

— Вы их так оставите валяться, как жвачки на асфальте? — спросил я.

— Конечно, — ответил Дмитрий. — Нам этот балласт не нужен.

— А полиция, допросы, выяснения обстоятельств?

Дмитрий пожал плечами.

— Нас тут не было. Они остаются тут, мы уезжаем по своим делам. Клей сам скоро растворится, но часа четыре им придется провести на асфальте, подумать о своем поведении, о жизни… А мы пока успеем скрыться. Всем удобно.

— Блин, в нас же стреляли, — сказал я вполголоса, и только сейчас на меня нашла волна понимания произошедшего. — Меня чуть снарядом не разорвало, а они останутся безнаказанными. Можно я их хоть стукну, каждого? Хотя бы разик?

— А смысл?

— Напряжение снять, — буркнул я и добавил более резко: — Они в меня стреляли!

Дмитрий развел руками:

— Что, в первый раз попадаешь в такую передрягу?

— В такую масштабную — да. Все-таки кибербатлы — это игры в виртуальности, а тут — реальные гранаты, дробовики и… эти стальные…

Я оглядел поле боя. Бойцы были разбросаны по стоянке, кто-то постанывал, ворочал свободными конечностями, но в целом все были прилеплены к асфальту, словно мухи к паутине. А где же мои старые знакомые, паркурщик и здоровяк? Вот кому бы я сейчас рога поотшибал.

Я спросил с подозрением:

— А где еще двое? Один высокий, а второй, его друг, туповатый здоровяк. Они еще вместе все время ходят.

Жилистый ответил сухо:

— На радарах было видно, как одна машина успела уехать до прибытия подкрепления. Наверное, они и были. Мы убегающих не трогаем, пусть бегут.

Я пожал плечами:

— Жаль. Этим бы я вспомнил должок в первую очередь. А они успели слинять… Кто они такие вообще?

Водитель похлопал по крыше внедорожника:

— Едем-едем!

Мы расселись, я и Дмитрий расположились на задних сидениях. Машина покатила в противоположную от города сторону.

— А мы куда? — поинтересовался я.

— В монастырь, там пересидим, как раз к завтраку успеем, — ответил Дмитрий.

— Часа три езды, так что усаживайтесь поудобнее, — предупредил водитель. — Меня, кстати, зовут Олег. Это Егор, с ним поаккуратнее, он новичков не любит.

С переднего сиденья обернулся жилистый, сухо кивнул в знак приветствия. Кроме его худощавости и долговязости, я заметил еще одну деталь: волосы у него были черные, только одна прядь на левом виске была седой.

— Ну, а я Иван, — представился я.

— Вот и познакомились, — сказал Егор.

Этот тип мне сразу не понравился, сложно с такими ладить: сам себе на уме, неспокойный и других встряхивает. Но и плюсы есть: если такой встанет на твою сторону, то лучшего атакующего не найти. Я бы его в лучники взял или на колесницу, копья метать. Со здоровяком проще, они обычно добрые, все удары принимают на себя, первые принимают как зло, так и добро.

— Девушки у вас интересные, — похвалил я. — С задоринкой и огоньком. А блонди как экстрасенс прямо, с ума сведет кого хочешь! Правда, сильно вспыльчивая, как по мне.

— Издержки деятельности, — пояснил Дмитрий. — Ника видит страсти людей, читает их переживания и хотелки, как с листа. И может спокойно этим пользоваться. С тобой она еще мягко обошлась. Ты ей явно приглянулся, но будь на чеку, попадешься ее сестрам — лучше сразу в мужской монастырь, на Афон убегай, туда женщин не пускают.

— Ника, значит, — задумчиво проговорил я.

И добавил:

— Ты меня уже второй раз старшими сестрами пугаешь! Что они могут мне сделать? Побьют или мотоциклом переедут?

— Хуже! — ответил Дмитрий. — Пересчитают тебе все твои грехи, зараз.

Егор внезапно добавил:

— Наши сестры способны делать такие невообразимые вещи! Просто с ума можно сойти — в прямом смысле. Чудеса!

Я махнул рукой:

— Это выше моего понимания. Да и не такой уж я грешный, как мне кажется, чтобы грехи мои пересчитывать. Вот убийцы, наркоманы, банкиры и политики — у них грехи, а я что… маленький человек в большом мире. Меня никто и не заметит.

— Наш новый друг совсем не в теме, как я погляжу, — протянул Егор. — Тебя ждет время грандиозных открытий! Трепещи! Я тебе завидую.

— Я уже трепещу! — заверил я. — За мной целую армию отправили: боевики в шлемах, киборги и трансформеры. И вся эта шумиха ради меня — круто!

— Вынужден тебя разочаровать, ты им был не нужен, — спокойно сказал Дмитрий.

— Не понял? — переспросил я, обратившись к Дмитрию.

— Они охотились за информацией, которая осталась на смартах, — пояснил Егор.

Он протянул руку, я не сразу понял, что чудо‑очки придется вернуть. Снял их и отдал Егору, он спрятал смарты в кармане своей куртки.

— Так значит, на священника напали, чтобы добыть информацию? — спросил я.

— Верно, — ответил Егор. — Священник передавал засекреченные данные через смарты. Сами файлы, он, конечно, стер еще в офисе, но с помощью особых манипуляций из внутренней памяти очков можно было восстановить часть данных. Воры справились бы с этой задачей, если бы на их пути не оказался ты.

— За это тебе причитается подарок, — вмешался Дмитрий.

Он протянул мне футляр, в нем оказались еще одни смарт-очки.

— Эти смарты ничем не отличаются от предыдущих по функционалу, только без секретных данных внутри. Пользуйся на здоровье!

— Спасибо!

Я быстро включил гаджет, но после заставки меня ждало знакомое сообщение о том, что очки работают в деморежиме.

— У тебя наверняка накопилось много вопросов? — спросил Дмитрий. — Если не хочется спать, можно обсудить.

Я покачал головой:

— Я сегодня точно не засну. Вопросов, конечно, много. Даже и не знаю, с чего начать.

— Начни по порядку.

— Ха, какой тут порядок!? Такая туча всего…

Спросить было что. Хотелось выплюнуть всю эту тучу вопросов сразу и получить ответ так же сразу на все. Я мельком глянул в окно: темно, дальше дороги ничего не видно, только серая полоса впереди, и мы несемся по ней. Ситуация как раз подходящая для расспросов, из машины не выбраться, ехать еще долго, от ответов не отвертеться. Можно выпытать все что угодно. Я спросил:

— Кто был тот священник, со способностями волшебника восьмидесятого уровня? Вы православные христиане или просто прикидываетесь, чтобы не вызывать подозрений, не платить налоги и не отстегивать проценты за свои разработки? Как работают эти технологии? По каким каналам проходит связь, это ведь не 3G и не Wi‑Fi, значит, как-то со спутника?

— У нас свои технологии, свой интернет и свои компьютеры, — кратко ответил Дмитрий.

— Сделали копию всемирного интернета? — спросил я.

— Это другие во все века делали копии с христианских изобретений и разработок! — вмешался Егор. — В стенах наших монастырей возникли книгопечатание, наука и система образования. Христианские корни можно найти везде, во всех сферах человеческого общества — в архитектуре, живописи, кулинарии, виноделии, парфюмерии и даже в компьютерном интерфейсе. Помнишь иконки на рабочем столе?

— Что с иконками? — удивленно спросил я.

— А тебе само слово ни о чем не говорит? — переспросил Егор. — Кто вешает на стены иконы, кто общается через иконы?

— Православные, вроде, — сказал я. — Ай, да ладно… иконки, это же мелочь, самое главное — это сам компьютер, технологии.

— Мы как раз и работаем над распространением высоких технологий в массы, внедряем новые разработки во все сферы деятельности на всех континентах, — гордо сказал Дмитрий. — Наши разработки используются во многих мировых корпорациях.

— Звучит как-то самоуверенно и слишком… просто слишком! — сказал я. — О вас никто не знает, а вы тут, оказывается, технологии распространяете.

— У нас не стояло задачи, чтобы о нас все знали, — сказал Егор.

— Делаете добро исподтишка? За идею?

— У нас есть свои внутренние стимулы и приоритеты, — ответил Дмитрий.

— Но я не слышал ни о каких русских компаниях мирового уровня, у которых бы закупались другие корпорации! — запротестовал я. — В новостях бы точно рассказывали, это же национальная гордость! Могли бы поднять дух страны в два счета. Нет ведь ничего такого.

— Мы работаем по-другому, — сказал Егор. — Изнутри.

Я хохотнул:

— Как это — изнутри? Пробираетесь как ниндзя в офисы и подбрасываете образцы новых гаджетов?

— Примерно так, только еще тоньше, — усмехнулся Дмитрий. — Наши люди устраиваются работать в компании и внедряют новые разработки как сотрудники компании. Все лавры и патенты остаются у компании, а мы остаемся в тени. Иногда наши люди засвечиваются в прессе, но это не меняет общей картины.

— Примеры есть? — сказал я. — Хотя бы намекни.

Дмитрий лениво облокотился на спинку сиденья, медленно ответил:

— Научная исследовательская лаборатория, откуда и тянутся ниточки многих разработок. Все перечислять — смысла нет, приведу в пример самые известные: концепция ноутбука, первая компьютерная мышь, лазерный принтер, языки программирования, графический пользовательский интерфейс, текстовые редакторы. И специально для тебя, одна из первых в мире сетевых многопользовательских игр была придумана там же.

— Ну-ну, и кто?

— А теперь следи за пальцами, — усмехнулся Егор. — Основатель этого исследовательского центра, где и были изобретены многие IT‑гаджеты и ПК, опередившие время, родился в семье иммигрантов из Российской Империи. Он же был директором лаборатории одной из крупнейшей в мире автомобильной компании. Изобретатель из Российской Империи — все, что тебе надо знать, игрок.

— Но не может ведь один человек все придумать! — перебил я. – Ну, если только это не человек‑легенда, выдающийся ум планеты, великий основатель мирового бренда.

— В этом ты прав, один человек все придумать не может, — согласился Дмитрий.

— Есть и другие, так?

— Конечно, — согласился он. — В открытом доступе есть данные о том, что из России выехало более двухсот тысяч ученых.

— Нормальный замес получается! — согласился я.

— Это я только компьютерные технологии затронул, а есть еще музыкальная индустрия, кинематограф, заводы и пароходы, космос! — важно сказал Дмитрий.

— Что, даже в музыке вы есть?

— Без нот не было бы музыки, без музыки наша цивилизация была бы неполноценной. А кто придумал и внедрил ноты?

— Я не знаю, ученый какой-нибудь.

— Зато я знаю, — фыркнул Егор. — Изобретателем нотной грамоты был монах Гвидо Аретинский, учитель музыки и хорового церковного пения. Он составил систему сольмизации на основе молитвы Иоанну Крестителю.

Я спросил с легким смешком:

— Есть что-нибудь мировое и глобальное, что не придумано монахами или христианами?

— Почти ничего, — ответил Дмитрий. — Христианство — это самая современная форма существования человечества, именно оно двигает вперед развитие всей мировой цивилизации. Взять хотя бы облачные технологии… Само название говорит за себя. Облачные технологии, которыми пользуются все современные корпорации, берут корни из «небесного мира», мира на облаках. Все оттуда.

Дмитрий многозначительно посмотрел вверх, я не выдержал и тоже поднял взгляд. Крыша как крыша, ничего там не увидел.

— Хорошо, если ваши разработки используют во всех сферах, то почему вы не патентуете, не получаете награды за это, не оспариваете свои права на технологии? — спросил я.

Дмитрий покачал головой.

— У нас нет таких задач, нам не нужна реклама. Все изобретения и новые технологии служат для поддержания мира и развития общей системы, до тех пор, пока какие-нибудь недоумки не начинают использовать их против людей.

— Все равно не понимаю, — сказал я. – Как же право собственности? Другие корпорации бьются за патенты, обращаются в суды, платят штрафы…

Дмитрий некоторое время молчал.

— Это сложно понять, пока ты не в курсе происходящего, — сказал он. — Есть одна притча подходящая. В одном скиту жили и подвязались монахи. К ним приехал молодой послушник. Ему было все скучно и банально, он обратился с предложением к одному старцу: «Давай будем спорить, как все люди, чтобы найти истину в споре». «Я не умею спорить», — ответил ему старец. «Все просто, я положу между нами камень и скажу, что это мой камень, а ты скажешь, что это твой камень. Обычно об этом все спорят, стараясь все забрать себе», — сказал молодой послушник. Старец взял камень и положил его на пол. Молодой послушник сразу же сказал: «Это мой камень». Старец ответил: «Если это твой камень — бери его и иди с миром». Так и не получилось поспорить с монахом.

— Интересно. Так вы отдаете все, что изобретаете?

— Да, но наши изобретения и новшества направлены на решение одной глобальной задачи для всего человечества, — ответил Дмитрий. — Если компания соглашается и присоединяется к общей структуре, то мы отдаем все бесплатно, на равных условиях для всех участников. Как программы с открытым кодом — кому надо, тот берет и начинает улучшать, а результаты доступны всем. Проблема многих компаний в том, что они хотят производить только оружие, средства контроля и подавления населения и пытаются для этих задач переделывать наши наработки. В этом случае мы выступаем против, тогда эти компании начинают играть по-плохому. Если же люди приходят с добром, то мы открыты для них и делимся опытом.

— Ладно, допустим, я предположу, что это правда. Но зачем вам это? Зачем вам развивать другие компании, помогать кому-то? Это не логично.

— Когда технологии становятся доступными в самых далеких уголках мира — повышается общая эффективность всех людей. Это закономерно.

— Так почему просто не продавать им технологии?

— Надо сделать так, чтобы люди как бы сами придумывали новое, осознавали свой вклад, тогда повышается мотивация к труду, спрос на изобретения, конкуренция рождает гонку за качеством, повышается уровень коммуникаций. Если просто продавать гаджеты, как это делают некоторые корпорации, это равносильно рабовладельческому строю, поддерживаемому с помощью технологий и банков. Должна быть свобода действий для принятия решений.

— Свобода воли? — спросил я.

— Да. Свобода выбора.

— Все равно, что-то тут скрывается…

Я достал смарт-очки из кармана, покрутил на пальце.

— Это тоже ваши технологии?

— Да.

— За счет чего они работают? Что за сгустки разноцветных потоков растекаются по улицам города?

— Это энергия, на которой все и работает, она растекается по всему миру. Слыхал про вышки Тесла? Примерно похожий принцип, только у нас не вышки, а нечто другое. Через очки можно видеть эту энергию, работать с ней. У тебя кое-что получилось даже.

— Ага, значит все-таки какая-то энергия! — воскликнул я. — А где генераторы? В России?

Парни переглянулись, Егор вопросительно глянул на Дмитрия через зеркало заднего вида, можно ли мне раскрывать такую информацию? Тот ответил сам:

— В основном да, в России, на восемьдесят процентов энергия генерируется у нас, на просторах родины. Если более точно, мы не генерируем ее, а обрабатываем и подключаем к ней остальных, предоставляем доступ.

— Как происходит процесс выработки энергии? На чем все основано?

— Это на пальцах не объяснить, — ответил Дмитрий. — Если все пойдет нормально, то сам увидишь.

— А если нет?

— Тогда тебе будет уже неважно, — буркнул Олег с водительского сиденья и щелкнул языком, по звуку очень похожим на щелчок затвора пистолета.

— Рассказали бы всем! — возмутился я. — Объяснили расклады.

Дмитрий покачал головой.

— Нет.

— Так в чем проблема-то? — спросил я.

— В защите, — ответил он.

— Реакторов?

— Да, — ответил Дмитрий и добавил: — И твоей безопасности тоже.

— Люди не могут принять большие объемы информации за раз, — пояснил Егор. — Чтобы понять, что у нас происходит, необходимо изучать все изнутри, а не снаружи, постепенно придет понимание.

— Это как с играми, — сказал Дмитрий. — Чтобы увидеть мир игры — надо начать играть. Чтобы понять мир христианства — надо начать действовать, стать христианином.

На горизонте небо начало светлеть, тонкая полоска синевы врезалась в купол ночи и начала ползти вверх. Вдоль дороги, с обеих сторон от обочин уже можно было разглядеть темно-серые полотна полей. Дмитрий откинулся на спинку сиденья, проговорил в пустоту:

— У тебя есть выбор. Или ты присоединяешься к нам, и тогда мы сможем предоставить тебе защиту, или мы расходимся, и ты продолжаешь свой путь самостоятельно.

Я уточнил:

— А можно как-то дистанционно? Просто числиться в вашей структуре, но на расстоянии? Я могу просто состоять в вашем обществе без лишних телодвижений?

— Он забавный, — засмеялся Олег.

Дмитрий хмурился, покачал головой:

— В этом и проблема. Мы не общество. Мы христиане. Тем более православные, самые-самые ортодоксальные. Это не клуб, не секта, не увлечение. Это образ жизни, отношение к миру, вера, жизнь, смерть — все в одном и все про одно.

— Типа как самураи с их кодексом или ассасины с востока?

— У нас заповеди, догматы, — ответил Дмитрий.

— От многого придется отказаться, — отрезал Егор.

— Да что вы парите ему мозг? — резко сказал Олег и добавил: — Все просто. С нами у тебя есть шанс выжить, без нас ты мертвец! Вот и весь выбор. Жизнь или смерть.

— Все люди когда-нибудь умирают, — ответил я цитатой какого-то философа.

Олег отмахнулся.

— Так, то — обычные люди.

— Я, вроде, тоже обычный, — сказал я.

— Так уж получилось, что ты перешел грань обычной жизни и увидел кое‑что такое, что обычно не показывают по телевизору, — сказал Дмитрий. – Обратной дороги нет. Дальше надо выбирать, с кем и куда идти.

Я задумался над их словами. Все это было похоже на какое-то представление. Группа людей, смахивающих на банду, называет себя православными христианами, разъезжают на черных джипах, ходят в кожанках, на равных дерутся с боевиками, разговаривают про технологии. Это никак не вязалось с моими взглядами о православных. По телику, когда показывают верующих, всегда представляется какой-то печальный мир — чуть ли не целыми днями кого-то хоронят, стоят плачущие и унылые со свечками. Женщины с потупленным взором, укутанные в косынки и шарфы, сгорбленные бабушки в белых платочках, мужиков почти нет, молодежи — тем более. И все то ревут, то ноют, а ведущие на религиозных каналах то разговаривают с тобой как с отсталым ребенком, то заставляют тебя каяться и учат жизни, хотя сами от нее далеки, словно на Луне живут. А если какая-нибудь передача, то обязательно заунывная музыка, давящая на уши и выносящая мозг. От этой картины хочется самому выть, бежать куда-то без оглядки. Вот это, я понимаю, православие, да, с привкусом безысходности и безнадежности. Но то, что я увидел сегодня ночью… Даже и не знаю, на что это похоже больше… Какие-то разборки частных корпораций.

Я вспомнил редкие кадры сегодняшних приключений.

Здоровенный священник, который останавливает пули энергетическими щитами и разъезжает на внедорожнике, грациозные девушки на мотоциклах, которые разговаривают, как адекватные люди, а не на старославянском с твердыми знаками, и даже не на древнегреческом. Высокие технологии, гаджеты дополненной реальности, спутниковое слежение, хакерские примочки и современная наука. И они называют себя православными?

Ха-ха! Три раза ха-ха.

Возможно, это какая-то группировка, которая действует под ширмой христианства, чтобы скрываться от властей и налогов. Это их дела, их проблемы. Мне важнее другое. Меня они не трогали, даже защитили. С их технологиями я могу вернуться в киберспорт и побороться за первое место лучшего игрока мира, в перспективе конечно. Мастерство не забывается, а у них такие примочки технологические, что я один смогу сражаться за целую команду, а если еще и «мобами» да «ботами» управлять… Да и девушки меня заинтриговали, кто знает, может я и смогу подружиться с одной из красоток, очень хочется увидеть, что они скрывают под шлемами и масками неприступности. Плюсов очень много, почти все в плюс.

Минус только один, зато очень весомый.

Раз они считают себя верующими, да еще такими древними, то наверняка у них должен быть ритуал для принятия в их общество. Смертельные клятвы на кресте, присяга главарю, может, и кровь пускают в знак верности, телят каких-нибудь в жертву приносят. А если я что-то пообещаю, то не смогу отступить. Не из-за них, из-за себя. Мужик сказал — мужик исполняет! Если поклянешься в верности, а они потом тебя будут заставлять делать какие-то глупости или, еще страшнее, исполнять приказы верховных жрецов, или от имени самого Творца тебе что-то втирать и повелевать. Терпеть не могу, когда мне кто-то указывает, куда идти, как жить и что делать! Я спросил вслух:

— И, что, вы прямо такие православные, что соблюдаете все законы, читаете Библию, ходите на молитвы?

— Ага, именно такие, — с ухмылкой подтвердил Егор. — Еще постимся, крестики носим, вешаем иконы на стены и ходим крестными ходами по улицам. Все как мы любим…

Я прищурился и сказал:

— Я бы, может, и поверил в Бога, но без посредников, так чтобы не вставать на колени перед странными мужиками в колпаках и не целовать руки пухлым ряженым бородачам.

Дмитрий прервал мои размышления и с усмешкой сказал:

— На твоем лице все написано! Я прямо читаю заголовки новостных газет: «Пьяный священник на внедорожнике протаранил грузовик и начал изгонять бесов из подоспевшего наряда полиции», «… православный таксист отказался принять заказ у атеистки и выкинул ее на улицу прямо на ходу».

Егор подхватил новостную эстафету:

— А я вот такое еще видел в сети: «Церковники выступили против разработок русской операционной системы, потому что это от сОтОны и там знак 666» или вот из последнего: «С могилы Святого Карпатия за ночь было украдено два самосвала песка. Православные молчат, значит одобряют».

— Ну да, ведь так и пишут в новостях, — согласился я.

Дмитрий развел руками:

— И ты не видишь в этом ничего странного? Так? Это норма! Это для всех стало нормой, потому что никто не опровергает, не спорит. А раз не дают по шее за эту писанину, значит можно и дальше писать эту чушь. Удобная политика — продолжай гадить, пока тебя не трогают, а если тронули, то скули про запрет на свободу слова.

— Почему все молчат? — спросил я. — Не опровергают? Не отвечают? Не наказывают таких?

— Не тот уровень, — сухо обронил Егор. — Мы не можем бегать за каждым слюнявым репортеришкой и отзываться на каждый злобный вброс. У нас другие задачи, другой масштаб, другой уровень работ. Если наших профи каждый раз отвлекать на каких-то балаболок, то кто будет работать над серьезными проектами? А тявкалок тысячи, они только воруют время у себя и у остальных. Это их стратегия — отвлечь от основной задачи, чтобы ты отклонился от главной цели, ушел в сторону, ошибся, согрешил.

— Гав-гав-гав, — весело хохотал Олег. — Ты ведь не знаешь, что слово «грех» в греческом языке означает «промах», и в русском произошло от похожего по смыслу слова «огреха» — ошибка.

— Согрешить — это, выходит, промахнуться? — спросил я.

— Так точно! — согласился Олег. Управляя автомобилем, он успевал вклиниваться в диалог: — Тявкающие на христиан умники совсем ничего не знают и не желают знать. Инстинкты заставляют их лезть на рожон, говорить и действовать, не считаясь ни с чем и не думая о последствиях.

Дмитрий добавил:

— Вспомни, как в школе дети разговаривают матом на переменах, вспомни, как вы называли училок? Физрука и трудовика как крыли на переменах? Шекспир отдыхает. Какими словами исписаны туалеты и стены в школах? Я думаю, столько матерных слов, сколько дети обрушивают на учителей, не говорят ни про кого. Было дело?

— Было, конечно, — согласился я. — И что? «Онижедети»!

— А ты когда-нибудь видел, чтобы учитель русского языка избивал школьника? Или вытаскивал его из-за парты, бросал на пол через плечо, отбивал ребра и зажимал в удушающий захват?

Я живо представил себе эту картину — целый боевик «Школа строгого режима», одиннадцать лет на отсидке. Если бы это и было так, то про обучение уж точно можно было бы забыть. Дети бы ничего не учили, лежали дома с разбитыми носами, головной болью и синяками на все тело. Родители бы разорились на медикаментах и психологах, а через пару поколений страна превратилась бы в сборище бандитов, проституток и уркаганов.

— Ну, допустим, вы их не трогаете, пусть живут, пакостят в свое удовольствие. Но это же бьет по престижу, очерняет христиан.

— Если все запрещать и подавлять, то загубишь все разом, — сказал Дмитрий. — Хорошее семя растет рядом с плохим, все смешалось. Мы выбираем хорошее, продолжаем спокойно работать и строить то, что задумали, несмотря ни на что.

— И много настроили? — спросил я.

— Сам увидишь. Могу тебя заверить, что всей этой псевдорелигиозной чепухи, которой полно в сети, на новостных порталах и ботовских блогах, — у нас ты не найдешь.

Небо за лобовым стеклом окрасилось в пастельные тона, на горизонте показалась тонкая линия оранжевого света, прорезался краешек восходящего солнца. Еще пять минут назад казалось, что мы едем в серой бескрайней пустыне, но первые лучи солнца осветили и преобразили пространство вокруг. Леса и поля сменяли друг друга, вдалеке, над холмом, взлетела стая птиц.

Надо было что-то решать. На самом деле всех этих православных страшилок я вживую никогда не видел, только мельком читал какие-то заметки в общей ленте некоторых сайтов. Эти мутные истории обо всем, которые постоянно появляются в желтых газетенках, порядком поднадоели своей тупостью даже мне. Можно считать, что сегодня ночью я заново родился. Если бы не подоспели «сестры милосердия быстрого реагирования», то страшно подумать, что бы со мной могли сделать те киборги. Вспоминая боевиков, нельзя не отметить их отличную экипировку, современное вооружение и слаженную работу. Меня смогли найти за несколько часов и сразу же организовали рейд на перехват. Если нападавшие обладают такими возможностями, то насколько их превосходят те, которые смогли меня вытащить из этой переделки?! Как говорят профессионалы, «хочешь быть лучшим — окружай себя сильными». А эти парни на слабаков не похожи, скорее наоборот, у них можно многому научиться, заодно навороченных гаджетов заполучить. Еще я слышал про разные исцеления у верующих, мне как раз не помешало бы подлечить руку и поправить зрение. Хирурги помочь не смогли, так что мне мешает попробовать что-нибудь экстраординарное? Хуже уж точно не станет. А если получится, то я первым пойду рассказывать о чуде!

Я спросил Дмитрия:

— Что от меня потребуется, чтобы к вам присоединиться?

— Для начала, тебя надо бы покрестить, — ответил он. — И причастить Святых Таинств.

— Это опасно?

— Конечно, нет.

— После этого я смогу, как тот священник, создавать защитные купола и пули на лету останавливать?

Дмитрий хохотнул:

— Этому надо обучаться, молитвы учить, концентрацию развивать. Может быть, когда-нибудь и получится.

— А креститься — это сложно? Какие-то клятвы надо будет давать? Договора кровью подписывать?

Егор не смог пропустить колкость, и сказал злорадно:

— Да по тебе можно методичку писать, как о примере молодого человека и его современного понимания религии, через отфильтрованный мозг.

— Сами виноваты, это я еще зомбо‑TV мало смотрю, — запротестовал я. — Я лишь пересказываю общие мысли, как среднестатистический гражданин.

Дмитрий вернулся к главной теме разговора:

— Креститься не сложно, причащаться — тем более. Было бы желание…

— Мне потом надо будет каждый день ходить в церковь, покупать свечки и целовать иконы? — спросил я.

— Я же говорю, он смешной, — повторил Олег.

— Да-а-а-а… — протянул Дмитрий. — Похоже ситуация уже давно вышла из-под контроля.

— Какая разница, кто что думает? — сквозь зубы процедил Егор. — Работа идет, это главное! А кто там что гавкает — их проблемы, им потом тут оставаться и отвечать за все.

Я чувствовал себя как на иголках, похоже, мои слова задели их больше, чем я ожидал, возможно, я затронул их больную тему, как бы они в порыве страсти не сорвались на мне. Олег спас ситуацию:

— Скоро будем на месте. Перекусим, отоспимся, восстановим силы, тогда и поговорим нормально, на свежую голову.

— И то верно, — согласился Дмитрий.

Я подумал, что сейчас не отказался бы от вкусной и горячей пищи. После бессонной ночи горячая пища идет просто влет. Правда, возникало опасение, что придется есть постную еду, какие-нибудь макароны без ничего или тушеную капусту с солью. Я слишком привык к ресторанной еде, когда вкусно, дорого и с размахом. Если играешь в игры сутками, готовить некогда, да и навыка нет. Еду пока что скачать из интернета нельзя, и все геймеры ждут, когда, наконец, создадут пищевые принтеры.

Мы свернули с трассы на проселочную дорогу, машину покачивало на кочках, из-под колес поднимались клубы пыли. По этим ухабам только на внедорожнике и проедешь. На востоке солнце показалось уже наполовину, озаряя сочную листву. Капли росы поблескивали на траве, в небо поднялись первые птички. Ночные события слегка смазывались в памяти, мозг упрямо хотел превратить эти воспоминания в страшный сон или просто отформатировать их.

За кронами деревьев показались золотые купола, я насчитал два больших и пять поменьше. Мы приближались к монастырю. Солнечные блики гуляли по золотистому металлу, побеленные стены храмовых комплексов создавали ощущение свежести и чистоты; холмистый ландшафт местности, обилие декоративных кустарников и цветов вдоль дороги дополняли картину уютного уголка в дикой лесной глуши.

Эта зима была аномально теплой, весна наступила раньше срока, уже успела вырасти высокая трава, распустились некоторые цветы, а лет десять назад в это время на полях еще лежал снег. На взгорке я увидел цветущий яблочный сад, за которым начиналось большое поле с разнотравьем, где паслось стадо коров. Вдалеке крыши стеклянных парников отражали солнечный свет.

Справа от дороги я заметил большой стальной крест. На экране моих очков блеснула вспышка — из перекрестия ударил лазер и просканировал нашу машину и, скорее всего, всех пассажиров внутри. Я уже встречал такие кресты вдоль дорог. Интересно, они все с таким функционалом?

— Это постовой? — спросил я Дмитрия, указывая на придорожный крест.

— Предосторожность не повредит, — ответил он. — Охранный крест, выполняет множество задач, сканирует приезжих в том числе. Ты уже видел такие на обочинах?

— Ага. Если враги — порежет всех лазером, как в «Обители Зла»?

— Мы же добрые христиане, у нас «Обитель Добра»! — с улыбкой ответил Дмитрий. — Так… оглушит слегка волновым импульсом, но жить будешь.

За поворотом взору предстали необычайно высокие кованые ворота, над которыми, в верхней части каменной арки, была размещена мозаичная икона. Створы бесшумно открылись. Мы проехали сквозь ворота на внутреннюю территорию, заехали на гравийную дорожку, ведущую вверх, на небольшой холм, на котором расположились белоснежные строения. Там возвышался величественный храм, рядом с ним — трехэтажная колокольня. Другой храм, поменьше, находился чуть поодаль. По периметру виднелись невысокие хозяйственные постройки. Неподалеку от храмов я увидел двухэтажные здания жилых корпусов, рядом с которыми разместилась большая парковка. К жилым корпусам примыкало здание с вывеской, возможно столовая: из трубы струился дымок.

На парковке я насчитал восемь легковых иномарок, два микроавтобуса и один полноценный экскурсионный бус — неплохой автопарк. Здание одного из жилых корпусов, судя по разноцветным флажкам у входа, видимо, служило паломнической гостиницей, и было окружено, как и соседние здания, ветвистыми соснами. На крыше гостиницы был прикреплен шпиль с фигуркой ангела из металла. Напротив здания благоухал дивный сад, с ухоженными цветниками и фигурными кустами.

Наш внедорожник заехал на парковку, водитель нажал на панели пару кнопок — двери сами открылись. Я выбрался на свежий воздух, потянулся после долгой езды. Монастырскую идиллию дополняли три кота — они расположились на газоне перед гостиничным входом и благодушно разглядывали прибывших.

Краем глаза я заметил, как парни на мгновенье встали лицом к храму и перекрестились. Через смарт-очки было видно, как вокруг их тел образовалось легкое свечение и втянулось в них. Похоже на подзарядку по беспроводному источнику. Я решил повторить фокус, но у меня ничего не получилось. Я попробовал с левой руки. Переступил с ноги на ногу, повторил — ничего.

Я огляделся. Благодаря очкам я смог различить защитный купол над всем комплексом строений — он слегка выступал за главные ворота, периодически по нему пробегала электрическая волна и легкая рябь.

Я спросил:

— Этот купол защитит от пуль и снарядов?

— Да, но этот более прочный, чем тот, который ты видел сегодня ночью, даже бронетехника не пройдет! — ответил Егор. — Монахи в монастырях молятся круглосуточно, защита аккумулируется и работает постоянно. Никто не сможет открыть огонь и под куполом. Руками махать еще получится, а что‑то более серьезное провернуть — нет. Застынешь парализованным.

— Нас сейчас не видно ни с воздуха, ни из космоса, ни тепловыми сканерами, — добавил Олег. — Найти можно только по наводке, зная точные координаты.

Мне тут нравилось все больше и больше, я начал чувствовать себя секретным агентом, которого привезли в самый засекреченный штаб — и показывают всякие шпионские фишки. Я рассматривал все вокруг с живым интересом, но старался не подавать виду, пусть думают, что меня ничем не удивить.

— А в лесу бродят охранники с собаками и автоматами?

— Это прошлый век! — усмехнулся Дмитрий. — Все автоматизировано! За территорией следят стаи дронов разных видов, размерами от маленькой птички до холодильника. Форму квадрокоптера помнишь?

— Летающий крест! Точно! Тоже ваша работа?

Дмитрий не скрывал торжества:

— Конечно. Мы внедрили идеи летающих крестов в крупных компаниях, и вот, через некоторое время, все реализовалось. Как видишь, и кресты могут летать!

— Очень складно все срастается, — задумчиво проговорил я. — Сложно поверить, что все так просто. Так круто и так просто.

— Сейчас в разработке вертолеты в форме креста с двумя несущими винтами, — сказал Дмитрий. — Прямо как в фильмах про будущее, только уже почти настоящее. Мы активно внедряем образ таких воздушных судов в современных играх и фильмах.

— Все равно пока верится с трудом, — сказал я.

— Все гениальное просто, — ответил Егор. — Людям, которые больше всех верят, — чаще всего не верят. Мы привыкли.

Из леса вылетел дрон размером с кухонный стол и угрожающе завис прямо напротив меня. Винты, длиной с мою руку, устрашающе гудели, встроенная камера меня просканировала. Я замер, как бы чего не произошло криминального. Ко мне подошел Дмитрий, что-то сделал с дроном, его отпустило, он взмыл вверх и скрылся среди деревьев.

— Все, теперь ты в общей базе, — констатировал Егор.

— А что это за фишка со свечением? — спросил я, вновь пытаясь повторить крестное знамение.

— У тебя не сработает, некрещеный же, — усмехнулся Дмитрий.

— Так скорее пошли креститься! — сказал я.

— Для начала поедим, отдохнем. А потом о делах.

Олег поспешил в монастырскую таверну, Егор — за ним по пятам, только мы с Дмитрием пошли прогулочным шагом, осматривая окрестности. Я заметил несколько фигур в черных одеяниях — они прошли вдоль клумб с цветами и ушли куда-то за здание главного храма. Тишина во дворе очень отчетливо ощущалась всем телом. Идеальное место для спокойного отдыха, созерцания природы и восстановления психики. Я бы приезжал сюда хотя бы ради этого ощущения умиротворенности.

Мы зашли в таверну. Уютное местечко — несколько столиков, стойка с прилавком, где угадывались чаны с горячей пищей. Пахло свежеиспеченным хлебом и пряностями. Я сделал глубокий вдох, втягивая в себя приятные ароматы.

Олег занял один из столиков у окна. Я подошел к стойке — ценников не было, значит, можно было брать все, что пожелаешь. Дмитрий подтвердил мои догадки:

— Набирай, сколько влезет, своеобразный шведский стол. Все по-братски, без денег и кредитов.

— Здорово! Чувствую, что быстро тут освоюсь и привыкну.

Взгляд радовали самые разные блюда на любой вкус: овощные супы, копченая форель, жареная картошечка, пироги с различной начинкой, свежеиспеченный хлеб, закуски, соленые бочковые огурцы, квашеная капуста и нарезнные свежие овощи. На стеллажах за стеклом были разложены по вазочкам всевозможные разноцветные салатики, в стаканчиках молочные коктейли. На десерт фрукты, морс, соки, компот или квас.

Мы уселись за своим столом. Олег прочитал молитву. Я вспомнил, что нечто подобное видел в фильмах, когда какая-нибудь иностранная семья берется за руки и все вместе поют что-то. Но, когда молитву произносил здоровый, спортивный и современный на вид парень, ощущения были немного другие. Дмитрий обратился ко мне:

— Не жалеешь, что вступился за священника вчера?

За столом все притихли, ожидая моего ответа. Я понял: он хотел узнать, жалею ли я, что попал в такую передрягу из-за того, что сунул нос не в свои дела. Я и сам об этом думал весь день. Мысли крутились разные, но вывод всегда был один. Я ответил:

— Жалел бы, если бы остался сидеть в машине. Тогда картина зверски избитого человека снилась бы мне по ночам, а я стыдился бы своей слабости и трусости. А так — наоборот, даже рад. А проблемы…

— Всегда можно решить! — подсказал Олег, он поднял стакан с соком и произнес: — За храбрость и добрые дела!

Мы выпили по стаканчику и приступили к трапезе. Я сразу оценил разницу между пищей, приготовленной из натуральных деревенских продуктов, и пищей из ресторанов. Насыщенность вкуса, аромат, качество приготовления монастырской еды — все отличалось в лучшую сторону.

Пока мы ели, в зал зашел человек, весь в черном, даже лица почти не видно под капюшоном. Взял скромную тарелочку салатика из морской капусты, сел за дальний столик спиной к нам и приступил к трапезе в гордом одиночестве. Я даже прекратил есть, чтобы не спугнуть этого скромнягу. Дмитрий похлопал меня по плечу:

— Не стесняйся, ты наш гость, можно все что можно.

— А чего он такой стеснительный, взял только салатик? — спросил я. — Может, его угостить?

— Ха-ха, стеснительный! — воскликнул Егор. — И что за манера — судить других людей, потом жалеть их, а сверху еще и решать, что им делать? Может, у него пост или послушание. И да, между нами, этот бедняга тебя уделает в два счета! Не тебе его жалеть. Ты слышал, как кто-нибудь отворял дверь в столовку?

— Вроде, нет, — задумчиво ответил я. — Может, не заметили?

— И не заметишь, — шепотом сказал Егор.

Парни за столом засмеялись. Егор пододвинулся ко мне, прошептал заговорщицки:

— Рискнешь познакомиться?

— Ну уж нет, с меня пока хватит знакомства с вашими амазонками из СМБР! А люди в черных плащах, наверное, еще более опасны и непредсказуемы.

За нашим столом снова прокатился смех, я взглянул на столик в углу. Блин, там уже никого не было, от монаха и след простыл, и тарелку за собой убрал! И когда успел скрыться, и главное, куда? Дверь никто не открывал.

После сытного завтрака можно было подумать и о делах. Я прикинул, что хорошо было бы сейчас пойти покреститься и завалиться спать до обеда под самый вечер. Озвучил эту идею.

— Я видел в фильмах, как быстро крестили в тазике с водой. Просто лицо ополаскивали, читали молитву — и готово!

— Сейчас, только сбегаю за тазиком! — усмехнулся Егор. — Тебе воду подогреть или родниковой набрать?

Олег смеялся громче всех, ему даже пришлось опереться руками на стол, чтобы не упасть. Я не понял подвоха, ответил с осторожностью:

— Наверное, подогреть… хотя бы до комнатной температуры.

Дмитрий остановил всех поднятием руки и стал очень серьезным:

— Ладно, хватит прикалываться, парни! Человек, который знаком с христианами только по телевизору и статьям на развлекательных порталах, впервые попадает в реальный монастырь. Помягче надо, пожалеем нашего героя.

— Я даже не буду спрашивать, как он представляет себе причастие, — усмехнулся Егор. — А про исповедь… я прямо представляю все эти сплетни и бабушкины сказки, которые собраны в его голове.

Я поморщился и спросил:

— Так что, все сложнее? Надо будет какой-то ритуал исполнять? Вокруг костра плясать? Жертвы приносить?

— Если только твои мозги отдадим-пожертвуем, — ответил Егор. — Они никуда не годятся!

— Все сложнее, да! — согласился Дмитрий. — Но не в плане предрассудков, а в техническом. Можно сказать, в точечном и научном.

В чем уж им не занимать, так это в том, что эти парни умеют постоянно удивлять, прямо на пустом месте.

— Наука и церковь? — переспросил я. — Не смешите!

— Вообще-то я уже говорил, да и каждый недобитый интеллигент тебе подтвердит, что наука зародилась в монастырях! — сказал Егор и демонстративно, указывая на меня пальцем, добавил: — Но не каждый знает, что она там и осталась, и продолжает просвещать мир.

— Об этом уж точно никто не знает, — согласился я.

Егор не скрывал разочарования:

— Может, и вправду, в тазике его покрестим, а? И пусть плывет своей дорогой.

Он стукнул пальцем по блюдцу, оно проехало по столу и замедлилось на самом краю, и все-таки соскочило вниз. Дмитрий поймал его на лету, вернул на стол. Мне представилось, что я сейчас нахожусь на месте этого блюдца, которое могут одним движением пальца выдворить за ворота.

— Он знает некоторые наши секреты, просто так уже не отпустишь, — буркнул Олег и положил на блюдце столовый нож.

Он посматривал на меня нерешительно, во взгляде сомнения и колебания, или утопить прямо тут, в тазике с водой, или вывести подальше в лес и там прикопать. Я поднял руки в протесте:

— Э-э, ребят, вы же меня спасли, накормили! Нельзя меня вот так бросать.

Егор раскачивался на стуле, балансируя на двух задних ножках.

— Лично у меня терпения не хватит все объяснять новичку, — заявил он. — Неблагодарное это дело… Ты ему душу раскрываешь, а он о тебя ноги вытрет и за старое возьмется. Не мое это…

— Как и больных выхаживать, детские дома строить… — перебил его Дмитрий.

— Так, там больные и сироты, а тут, вроде здоровый, лоб, а все туда же. Поржать над попами, поглумиться над теми, кто их самих терпит и тащит. А как подыхать начинают, так сразу в сопли, свечечки зажигать, мамку звать, Бога вспоминать…

Он громко бухнул стаканом о поднос, встал из-за стола, на меня не смотрел, проговорил в пустоту:

— Тут я вам не помощник, не сегодня. Олег, ты остаешься?

— Я пока тут побуду, если потребуется силовое вмешательство, — ответил он уклончиво.

— Хорошо.

Егор вышел из столовой и направился к белоснежным корпусам. Дмитрий внимательно посмотрел на меня серыми глазами, я ощутил легкое покалывание на коже — на меня еще так, впритык, никто не смотрел. Он ухмыльнулся:

— Не обращай внимания. Егор всегда такой. Седые виски у него не от легкой жизни появились, вот и сам, бывает, вспыльчив с другими, может и кулаком приложить, но всегда по делу.

Я ответил задумчиво:

— Да я и сам такой. Так что там у вас такого сложного? Сможешь рассказать или я совсем безнадежный?

— Только он и сможет, — ответил Олег. — Лишь его удвоенная сила и утроенное терпение и выручают с новичками. Я так четыре года врубался в азы и то до сих пор путаюсь. Ты вроде сообразительный на вид, может, вытащишь умом все быстрее меня.

Дмитрий тяжело вздохнул, покрутил ложку между пальцами и отложил в сторону. Откинулся на спинку стула:

— Да все просто! Ты же киберспортсмен, так?

Я кивнул:

— Было дело.

— Для тебя это проще простого. Сервера, бэкапы, аватар персонажа, уровни доступа, прокачка, выполнение квестов — только все это перекинуть в реальность, помножить на технологии и — добро пожаловать в наш мир!

Моя глупая улыбка выражала полное непонимание.

— Здорово! Только как это понять? Каким боком тут церковь, крещение?

— Через крещение ты получаешь доступ — регистрируешь своего персонажа в христианском мире. Через причащение Святых Даров — создается твое тело во Христе, твой аватар, который нужно растить в Святом Духе, развивать, прокачивать через молитвы на новые уровни. В этот момент ты как бы заново рождаешься — рождение с неба. Аватар твоего христианского тела рождается внутри тебя: «Царство Божие внутрь вас есть», — сказал Христос. Заодно с причастием ты получаешь патч обновления и лечения старых багов.

Я спросил скептически:

— Регистрация в христианском мире?

— Да, через крещение. Крещение — это как регистрация и логин на сервере. Представь, что ты заходишь на сайт через свой профиль в социальных сетях. Вот и в нашем случае — ты регистрируешься и залогиниваешься на Небесных серверах, получаешь доступ в мир живых.

— Логин в Небеса?

— Точно! Но это только начало. Как и в играх, регистрация дает тебе доступ в новый мир, а дальше надо развиваться, изучать его законы. Действовать!

— У каждой игры есть разработчики, — сказал я. — А у вашего проекта кто?

— Если мы, христиане, то можно догадаться, кто главный, — ответил Дмитрий. — Иисус Христос, Богочеловек, Путь и Истина и Жизнь, Спаситель мира, Альфа и Омега, Вседержитель, Он — Держатель небесных серверов.

— Даже и не знаю, как к этому относиться, — растерянно сказал я.

— Просто верить.

— Как можно верить тому, чего нельзя проверить? — спросил я.

— Ты, когда антивирус устанавливаешь, нажимаешь кнопки «принять», «согласен с правилами»? Тебя не мучает вопрос, верить или нет, — ты берешь и устанавливаешь программу, так?

— Я только проверенные программы устанавливаю! С хорошей репутацией, историей и положительными отзывами.

— Христианству уже две тысячи лет, миллионы положительных отзывов и восторженных комментариев, — сказал Дмитрий. — Нашему Создателю можно доверять. Можно верить Иисусу Христу!

— Это получается, поверить — все равно что нажать кнопку «принять» во всплывающем окошке при регистрации?

— В какой-то мере так, — согласился Дмитрий. — Твоя вера — это как согласие принять Христа, ты открываешь свои права администратора Иисусу Христу и даешь Ему возможность внести правки в тебе, а Он все делает в лучшем виде: регистрирует на Небесах, обновляет, исцеляет, и помогает по жизни.

— Прямо как учитель и наставник, — сказал я.

Дмитрий вскинул брови.

— У тебя правильный ход мыслей. Как ты уже мог догадаться, компьютерные игры и тем более многопользовательские онлайн‑игры появились не на пустом месте, и в первую очередь игры создавались для обучения.

— Игры для обучения? — удивленно переспросил я. — Да там только и делают, что мочат друг друга и крушат все вокруг.

Дмитрий сказал категорично, но мягко:

— Тем не менее, игры вводились в цивилизацию для обучения, чтобы дать возможность объяснить необычные вещи на примерах, хотя бы нарисованных. В современных играх ты найдешь множество пересечений с христианскими образами, если рассматривать положительную часть. Отрицательные образы были привнесены позже, людьми, которые жаждут крови, персонажей некромантов, демонов и упырей, на то у них свои причины.

— Тех, кто отыгрывают за нечисть и зомби, я бы сам отправил к доктору, — согласился я. — Никогда не понимал таких… стремлений. Так и что с играми?

— Христос рассказывал притчи, так как люди не могли принять знания напрямую, — ответил Дмитрий. — Игры — это тоже притчи, только на современный лад. Они раскрывают механику взаимодействия с миром, которую мы можем использовать, но пока что не используем по незнанию и непониманию. Конечно, это не полноценное объяснение, через игровые механики можно лишь косвенно прикоснуться к пониманию христианства, но и этого больше чем достаточно для тех, кто еще не разучился думать самостоятельно.

— Как, кстати, Ад и Рай вписываются в эту тему? — спросил я.

Олег ответил:

— Насколько я понял, по этой аналогии, Рай — это своеобразный архивный облачный сервер или бэкап для тех, кто уже отыграл свою партию здесь. Ада нет. Для нас нет. Для нехристиан — все ад.

— В смысле, все ад? — спросил я. — Даже тут?

— А ты оглянись вокруг, — предложил Олег. — Куда ни зайди, на какой форум ни залезь, в какой группе ни открой чат — везде стоны и причитания, о том, как все плохо, как всех все достало, работать никто не может, работать негде, все ищут мотивацию, чтобы начать жить, всем не хватает денег, не хватает любви. Все мужики козлы, бабы дуры, дети глупые, учителя не учат, работники не работают, президент не президентит, ночью не заснуть, утром не подняться. И деньгами эти вопросы не решить — то же самое у бедных и у богатых. Люди кошмарят друг друга. Для них все вокруг — ад.

— Как же быть?

— Стать христианином, зарегистрироваться на облачных серверах и не забывать про бэкап личности, — ответил Дмитрий.

— После смерти мы попадаем в бэкап? — засмеялся я. — Засейвился в церкви и, если что вдруг случится, кирпич на голову или сосулька, то распаковался на райском сервере?

— Именно так! — подтвердил Дмитрий. — Последнее причастие — это как твое последнее сохранение в игре, поэтому многие перед смертью вызывают священника, покаяться и причаститься, чтобы весь накопленный опыт засейвить на райские сервера. Чем чаще причащаешься, тем свежее твои бэкапы, тем более полным ты разархивируешься на небесах. Вот Пушкину, говорят, повезло: перед уходом — успели священника пригласить, Александр Сергеевич покаялся, причастился и на облака — в самой поздней версии себя во Христе.

Я не смог сдержать улыбки, весело проговорил:

— А я-то думаю, некоторые индивиды так смело шагают через дорогу на красный свет, словно сохранились перед зеброй. Это, наверное, из ваших?

— Вряд ли… — отмахнулся Дмитрий. — Если ты сохранил сейв, то это не значит, что можно бегать и куролесить. Если будешь плохо себя вести, то твое «сохранение» просто не распакуют, а выкинут на помойку, где «плач, и крик, и скрежет зубов».

— Удалят профиль? — спросил я настороженно.

Дмитрий ответил мягко:

— Нет.

— А что сделают? В геенну огненную?

— Угадал! Именно в геенну огненную.

— Это же ад?

— Нет. Это в простонародье перепутали, и теперь многие думают, что это Ад. Геенна — это просто древнее географическое название особой местности, находившейся за городом, куда раньше выбрасывали мусор. Нарушителей оставляют в мусорном отсеке до Суда, без права на перемещение. Там обычно такие люди в качестве обугленных головешек стоят толпой, в небольших локациях, а вокруг — огненные стены. Некоторые и здесь, еще при жизни, заранее себе такие локации создают в сети. Уже догадываются, что пойдут на отсидку за свои делишки, готовятся заранее к закрытым пространствам и ограничениям.

Я пожал плечами.

— Я такой версии еще нигде не слышал. Религия, Священное Писание, монахи… А тут — сравнение с онлайн‑MMORPG! А как быть тем, кто не крестился и не причащался? Они доступ на сервер не получают?

— Нет. — сухо обронил Дмитрий.  — Без крещения человек не рождается во Христе, без причастия у него не растет тело во Христе, в котором он и перемещается на облака. А раз нет тела, не в чем и в Рай лететь.

— А что с ними? Куда их?

Олег хохотнул:

— Как в старом анекдоте, надпись на надгробии: «Здесь покоится атеист. Красиво одет, только пойти некуда». А если серьезно, то никуда они не деваются, их тела превращаются в прах, тлен, мусор под ногами. Как тебе такая перспектива? Когда игру закрывают, куда твой профиль исчезает? Вот и обычный человек, просто растворяется в нигде.

— Ну, то игры, а мы в реальности. Тут ведь по-другому?

— Игры частично отражают происходящее на Земле, — ответил Олег. — Сейчас за тобой охотится лучшая группа киллеров, если достанут, то прибьют. Вернее, поиздеваются для начала, а потом прибьют или в асфальт закатают. А ты некрещеный, доступа на православные облака у тебя нет. Все, конец истории. И заранее обнадежу, реинкарнаций никаких нет, это ловушка для доверчивых, типа развлекайся, сколько хочешь, а потом реинкарнируешься в принца заморского — и снова веселье. Но нет, труп, гниль, черви… вот что ждет таких.

Я передернул плечами, спросил:

— А если крещусь?

— Крещение — это как регистрация в игре. Ты попадаешь на главный сервер, заводится твоя учетная запись, но существовать полноценно без тела — невозможно. Дальше надо будет растить в себе христианский аватар, прокачивать в себе тело Христа, — ответил Дмитрий. — Как в играх происходит? Регистрация, а потом надо выбрать, за кого будешь играть, создать тело персонажа, вот и у нас так же: нужна частица тела Христа, принимаемая нами во время причастия, как базисная закваска для будущего тела.

— А без этого никак?

Дмитрий покачал головой:

— Жизнь только во Христе. Надо причащаться. Святые Тайны — Тело и Кровь Христовы — величайшая святыня, дар Бога для обретения жизни после смерти. Они так и называются – Святые Дары. Ты получаешь в дар Тело и Кровь Христа, и только так ты сможешь вырастить в себе божественное тело для того, чтобы продолжить существование в нем на небесах. Тело Христово — это инструмент для путешествия и форма жизни после смерти. Не принял тело Христа — не сможешь переместиться на облака.

Я поднял ладонь в знак паузы.

— Дай обмозговать… Это примерно, как создать себе персонажа или аккаунт в Стиме для того, чтобы потом играть и жить им на игровом Райском сервере, так?

Дмитрий поморщился, но кивнул.

— Примерно так… Это, конечно, условные обозначения, примерные. Православные отцы меня за такие слова били бы Святоотеческими книгами по башке. На самом деле все гораздо сложнее, но, чтобы попытаться понять, надо начать с малого.

Я продолжал расспросы.

— А как же ты создаешь христианского персонажа тут, а живешь им там? — удивился я. — Как возможен переход из одного мира в другой? По божественному вайфаю?

Дмитрий старался разложить все по полочкам:

— В Новом Завете есть все ответы. Сейчас в мире появились такие навороченные технологии, которые помогают нам еще более приблизиться к пониманию того, что было сказано две тысячи лет назад. Биг дата — решает! Вот зачитаю тебе цитату из Евангелия от Луки: «Тогда Иисус, быв спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть». Среда, в которой мы растим свой христианский аватар, находится внутри нас, Царство Божие внутри нас, оно идентично Царству на божественных серверах, поэтому, когда твое тело во Христе, оно спокойно может попасть в Царство Божие после смерти тленной оболочки. И ты в этом теле и перемещаешься на облака, а телесная оболочка распыляется тут, на Земле. На Земле мы как бы на пиратском сервере с ошибками и лагами, а потом попадаем на официальный, который на облаках.

— Ты хочешь сказать, что мы как сосуд или капсула? Внутри себя можем вырастить новое тело, в котором потом и попадаем в Рай, предварительно там зарегистрировавшись через крещение? А еще что-то можно внутри себя вырастить?

— Все что хочешь, то и растишь! — ответил Олег. — У каждого человека внутри целый космос, секретные лаборатории и фабрики. Надо просто получить коды доступа, лицензионный ключ для входа в «Мир живых».

— Только не подумай по-глупому, что Царство — это где-то в желудке или под коленками, — предупредил меня Дмитрий. — Это образное выражение «Царство внутри нас». Человек — существо многослойное, и подходить к его изучению следует с разных сторон.

После короткой паузы я спросил:

— Получается, Царство Божие внутри нас безгранично? А можно там себе яхту вырастить или виллу на необитаемом острове, а потом жить в Раю на своей вилле и кататься на яхте?

— В теории все возможно… — задумчиво проговорил Дмитрий. — В историях святых есть косвенные подтверждения этому. Только это не так, как в играх — купить себе шмот или крутой меч за кристаллы или влить денег из реала на собственный замок. Хотя и тут есть аналогия. Делаешь благие дела на Земле, а там получаешь награду, хоть виллу, хоть яхту.

Я хлопнул ладонью по столу:

— Я вроде понял!

Парни внимательно смотрели на меня. Я рассыпал по столу картошку, начал собирать ее обратно в тарелку, а тарелку поставил на поднос. Объяснил свои действия:

— Можно открыть ООО «Тимур и его команда» и помогать людям, бездомных кормить, подавать нищим. Тут ты даешь деньги на благотворительность и помогаешь бабушкам — а на небесах тебе переводят это в местную валюту или сразу в яхтах? А я раньше голову ломал, почему многие воры и бандиты открывают на свои честно и законно награбленные миллиарды всякие центры для помощи людям в Африке… Оказывается, есть хорошая система по отмывке капитала.

Дмитрий подобрал одну картоху с тарелки, зажевал. Начал ловко перекидывать порцию картошки из одной тарелку в другую и обратно. Пояснил:

— В этом рассуждении ты попадаешь в классическую ловушку новичка, мы называем ее «Новичок и бабушка». Когда люди узнают, что за благие дела можно получить награду на небесах, то начинают придумывать себе этакие благие делишки. Переливают из пустого в порожнее. Все рвутся переводить бабушек через дорогу, начинают бегать по городу, приставать к старикам, водить их туда-сюда, когда надо и когда не надо. Кто-то обходит всем известные точки с нищими и раскидывает по три рубля каждому. Это все глупо. Глупая хитрость, но этим можно обмануть только самого себя. Ты можешь влить миллионы на какое-то, по твоему мнению, доброе дело, но ничего за это не получить на небесах или получишь не столько, сколько ожидаешь за свою эгоистичную щедрость.

— Вот тебе, Боже, что мне негоже, — процитировал Олег какую-то народную мудрость.

Я нахмурился в недоумении.

— И что, не работает такая тема?

Олег сморщился в кривой ухмылке.

— Таких хитриков система всегда обламывает. Если бы работала тема, то каждый богатей держал бы при себе толпы нищих, которых бы кормил и скидывал им мелочевку, а самих нищих бы искусственно разводил, как рыбок. И, кстати, в истории есть такие примеры. Карманные нищие на все случаи жизни! Некоторые богачи, таким образом, держат и контролируют целые регионы, обкрадывая их, а потом оказывая помощь, за деньги налогоплательщиков создавая искусственную благотворительность. Но они обманывают сами себя. Человеческая изворотливость не знает границ, лишь бы отмазаться побыстрее. Хиты и святые бонусы получают только за реальные дела, а не за их имитацию!

— А кто решает, реальные дела или имитация? — заинтересовано спросил я. — Есть какая-то биржа для православных фрилансеров, где можно брать задания? И кто дает сами задания? Кто начисляет поинты? Кто модерирует?

Олег поднял руку вверх, держа одну картоху словно восклицательный знак.

— Святой Дух! Для того чтобы что-то вырастить, нужно накапливать благодать, стяжать Святой Дух, это то, из чего ты растишь свое христианское тело и получаешь другие блага на небесах. Реализуешь таланты, дарованные тебе при рождении.

— Что значит стяжать? — переспросил я.

— Собирать, накапливать, приобретать, достигать, — пояснил Дмитрий и собрал всю картошку в одну тарелку перед собой.  — Широкое употребление термина «стяжание Святого Духа» началось после издания наставлений преподобного Серафима Саровского.

Олег достал смартфон из кармана, начал что-то искать.

— Я по этому вопросу для себя цитату сохранил, специально на смартфоне, чтобы далеко не ходить и всегда под рукой. Часто перечитываю ее и постоянно открываются новые смыслы. Вот слова Серафима Саровского: «Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни  хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжении Духа Святого Божьего. Пост же, и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божьего. Заметьте, батюшка, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Все же, не ради Христа делаемое, хотя и доброе, мзды в жизни будущего века нам не представляет, да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает».

Я пожал плечами.

— Еще бы понять, что сказать-то хотел… Получается, посты, молитвы и милостыня не самоцель, а средство достижения Святого Духа, так? Похоже на запасы «маны» для магов и хилеров в играх.

Дмитрий ответил уклончиво:

— Не совсем, это лишь одна грань понимания. Молитва важна, очень важна. Тебе на данном этапе будет достаточно этой информации.

— Ладно, с молитвой еще разберемся, — сказал я. — А со Святым Духом что делать?

— Словами преподобного Серафима «Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный…». Выполняя особые поручения Духа, благие дела, совершая молитвы, мы получаем Дары Святого Духа и благодать тут, на Земле, которую можно сравнить с «маной» в онлайн‑играх. Но если совершать «неправильные» добродетели, то не факт, что получишь за них что-то весомое там. Это все равно что на первом уровне в играх гоняться за шкурками кроликов: можно потратить много времени, а результат — на два медяка. И сами добрые дела можно делать по-разному — ради тщеславия, например, или играя на публику, но в этом случае о приобретении даров Духа и речи быть не может. Улавливаешь смысл?

— Смутно… — честно ответил я. — Доброе дело, оно ведь всегда доброе дело.

— Да ты хоть удоброделайся вусмерть, но дела эти твои добрые останутся тут, на Земле, и превратятся в прах! — возразил с нажимом Олег. — Основной смысл — получить бонус на небесных просторах, где жизнь вечная, там тебе бонусы и пригодятся. Пойми, мы про реальные расклады тебе рассказываем. Смотри на пальцах: регистрируешь учетную запись в Царстве Божием через крещение, Святое причастие — это зарождает внутри тебя тело христианского аватара, качаешь его добрыми делами по Духу, дальше собираешь эпическую экипировку, выполняя квесты от Духа, параллельно качаешь молитвы и борешься со страстями, чтобы оттачивать навыки и улучшать связь с самим Духом. Собираешь ачивки, изучаешь новые абилки для повышения благодати, бафишь свою шкурку молитвами и через послушание, ходишь в пати для прокачки взаимодействия с братьями. Высший уровень — это когда ты прокачаешься так, что сможешь вознестись на небеса прямо с Земли, минуя стадию умирания. Это, правда, мало кому удавалось, но цель понятна.

— Вот простым геймерским языком — все стало более понятно, — согласился я. — Но есть еще вопросы.

Олег махнул рукой:

— Задавай…

— А билд какой выбирать, фармерский или боевой? — спросил я. — У вас больше в клириках нужда, или паладины тоже требуются? Гайды по Библии изучать? Ассисты кто оказывает, ангелы или духи природы? Бусты есть? Дамажить можно или только защита и дебаффы? Если у вас только гринд, то, конечно, будет скучнее, хотя того, что я успел увидеть, уже достаточно для веселого времяпрепровождения.

— Игрока понесло… — засмеялся Олег. — Такой точной аналогии ММОРПГ с православием нет, это если только слишком грубо сравнивать, то можно сопоставить некоторые моменты.

Я задумчиво пожевал губу и спросил:

— Ладно, если так… Остается вопрос по добрым делам. Как все-таки получают эти квесты от Святого Духа? Вы их на Святом мониторе читаете или на небе высматриваете?

Дмитрий ответил:

— Тут мы подошли к самому интересному вопросу, который стоял на повестке дня все эти два тысячелетия!

— Я, кажется, догадался! Христиане не знали, как получать квесты от Святого Духа, поэтому мутили крестовые походы, так, на всякий случай. В любой непонятной ситуации — собирай крестовый поход…

Дмитрий поднял руки в протесте.

— Не такие уж и злые мы, христиане. Я вот тебя не сжег за такие слова, хотя в древности самих христиан жгли, вместо фонарей, живьем, отдавали на корм диким животным и просто разрезали на части ради забавы. Тем более православные ни в какие походы крестовые не ходили, эти претензии католикам оставь.

— Думаешь, я могу отличить католика от православного? — усмехнулся я. — Они для меня все на одно лицо — одинаковые. Есть какая-то разница?

Олег покачал головой.

— Егор бы уже начал кричать и биться кулаками, я бы сам уже двинул в челюсть, а Дмитрий, молодец, держится.

— Я же простейшие вещи спрашиваю! — запротестовал я.

— Поэтому с тобой и возимся как с капризным ребенком, — согласился Дмитрий. — Мы — православные, за других отвечать я не могу, так что отвечать буду только за своих. Самый сложный и самый важный вопрос — вопрос обратной связи с Духом. Чтобы получать задания от Святого Духа, необходимо научиться его слышать и принимать, тогда все становится на свои места — начинаешь жить в Духе, двигаться по его направлениям и читать его знаки.

— Как по GPS‑приемнику? — спросил я. — А он дорогу прокладывает до цели?

Дмитрий на секунду задумался, потер подбородок.

— Да, можно и так сказать. В древние времена монахи старались увидеть знаки Святого Духа любой ценой, от этого зависела их жизнь. В преданиях описаны примеры, когда Дух прилетал птицей, срывался молнией с небес или появлялся в виде света. Нередко бывали у святых тонкие видения, в которых показывались сцены и давались прямые указания. Только лучшие из лучших могли видеть эти явления, остальные просто не понимали, как этого добиться и что делать. Иногда, чтобы получить заявку, надо было несколько лет прокачиваться. Молились годами, чтобы получить знак свыше!

Олег уточнил:

— Заказов, на самом деле, много, а исполнителей, способных услышать голос Духа, — мало, даже некоторые из тех, кто получал четкие указания, не сразу брались за дело, думая, что это бесовские козни или наваждения. «Много званых, а мало избранных».

— На сегодняшний день ситуация улучшилась, — продолжил Дмитрий. — Мы смогли объединить высокие технологи и высокие материи. Благодаря совмещению Священного Писания, молитв, программного кода и дополненной реальности получилось создать полноценную связь. Однако, напрямую что-то спрашивать не можем. Но мы добились того, что регулярно получаем указания Святого Духа в виде электронных импульсов с выведением их на экран.

— Смарт-очки годятся для приема? — спросил я.

— Конечно, для этого и создавались! — восхищенно сказал Олег. — У каждого свои, именные, которые реагируют только на его настройки.

— А эти очки, которые у меня? — переспросил я. — Они неполноценные?

— Не-е, это для гостей, с урезанным функционалом, — ответил Олег. — Полный доступ только у крещеных. Только после крещения и причастия специально активируются именные смарты и другие гаджеты. Так что у тебя пока демо–версия, или триал‑версия, как больше нравится. Неполноценная.

— А можешь твои смарты дать?

Олег вытащил из нагрудного кармашка свои очки, протянул мне.

— Попробуй, но у тебя нет доступа, будет только демо‑режим.

Я взял его очки. На экране те же показатели, что и у меня. Ничего нового. Я посмотрел в окно, может, в видимом спектре что-то добавится. Нет. Демо‑режим ничего не позволяет. Я вернул гаджет Олегу. На улице послышался гул, звуки вертушки. Из-за леса появился вертолет. Меня уже не удивляло, что в какой-то глухой деревеньке, затерянной в лесу, можно встретить современную гостиницу, парковку с внедорожниками, летающих дронов, а теперь еще и вертолет. От работающих двигателей исходил пронзительный вой. Вертушка приземлилась прямо во дворе, монахи побежали прятаться в храм от мощных воздушных потоков, траву и кустарники вдоль дорожек прижало к земле, некоторые цветы разлетелись по клумбам цветными комочками. Бедный садовник: ему придется сажать цветник заново. Явно какую-то большую шишку привезли, раз позволили себе помять участок. Защитный купол спокойно пропустил вертушку внутрь — значит, свои.

Я взглянул на Дмитрия — на его лице не было никаких эмоций, словно так и должно быть. Зато Олег выдал свое волнение, следил за вертолетом так же пристально, как и я. Значит, все-таки нештатная ситуация.

Двигатели агрегата вырубились, лопасти продолжали крутиться некоторое время по инерции. Двери открылись, и на землю выпрыгнули несколько человек в защитных костюмах цвета хаки. Из вертолета начали выгружать ящики, похожие на ящики с оружием, квадратные и большие. По двое парни брали ящик и уносили за здание храма. Похоже, там есть склады. Дмитрий продолжал играть роль самого спокойного, сходил за новой порцией еды, захватил напитки. Олег дернулся к выходу, но Дмитрий его остановил:

— Без нас разберутся, — сказал он, усаживая Олега обратно за стол.

— Так что там, насчет высоких технологий? — спросил я.

— Как видишь, хватает, — ответил Дмитрий.

Я показал пальцем в сторону вертолета:

— Оружие привезли?

Дмитрий покачал головой.

— Ты еще не понял? Мы не делаем оружие, не стреляем ни в кого, не ломаем и не подавляем! Только созидательные силы.

— Что привезли тогда?

— Свечки, наверное, — ухмыляясь, ответил Олег.

— С чипами и лазерным наведением? — ехидно уточнил я.

— Ага, самонаводящиеся, — ответил Олег.  — Подкидываешь ее в воздух, а она сама летит к подсвечнику, устанавливается и зажигается!

— И давно промышляете?

— Давно,  — сказал Дмитрий. — Еще со времен апостолов.

— А может и раньше, — поправил Олег.

Дмитрий поднял указательный палец вверх, сказал с нажимом:

— Но совместить современные гаджеты и православную духовную систему удалось только в прошлом веке.

Наше внимание привлекло движение за окном столовки. Парни в защитной форме закончили таскать ящики, двое из них остались во дворе. Из храма вышел старик в сопровождении молодого паренька, они забрались в кабину вертолета, двери закрыли изнутри. Двигатели вновь включились, воющая турбина и лопасти вертолета издавали оглушающий звук. Стальная птица поднялась в воздух, лопасти вращались с огромной скоростью. Летающая махина сделала круг над комплексом и унеслась за холмы. Не хватало только, чтобы космический корабль тут приземлился для полного счастья. Хотя насчет корабля у меня возникла одна мысль. Когда мы подъезжали к храму, то снаружи по своей форме он напомнил мне космический корабль, если смотреть сбоку, только в уменьшенной копии, где луковка была вместо кабины. Я нарушил образовавшуюся тишину новым вопросом:

— И что, древние старцы обладали этими технологиями еще со времен потопа?

— Вряд ли, — сказал Дмитрий. — Правда, у меня есть смутные ощущения, что система работала с самого начала, просто мы только сейчас смогли создать технические приборы для приема сигналов. Первые апостолы обладали всем тем, что есть у нас, но без техники и гаджетов. Перед Вознесением Иисус повторил апостолам свое обещание послать Утешителя: «Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый».  И на пятидесятый день после Воскресения Иисуса Христа: «Внезапно послышался шум, и появились разделяющиеся огненные языки, которые почили на каждом из них», Апостолы исполнились Святого Духа и получили разные суперспособности, в твоей игровой терминологии — абилки с ачивками, связь с базой, свитки с квестами. В тот день появилась церковь!

— В смысле, появилась? — удивился я. — Целая церковь из воздуха возникла?

Олег чему-то хихикнул, глаза сверкнули, он спросил весело:

— Ты, наверное, думаешь, что церковь — это куда ходят бабушки по воскресеньям?

— А что они не туда ходят? Куда-то еще ходят?

— Ходят в храм, — ответил Дмитрий. — А церковь — это не здание и не служба в храме. Церковь — это объединение людей во Христе.

Я обреченно вздохнул.

— И тут какие-то головоломки…

— Как и везде, но… — сказал Дмитрий.  —  Все просто. Ты, когда загружаешь новую игру, всегда предварительно читаешь гайды, правила, смотришь вступление. Создаешь персонажа, изучаешь местность на карте, в стратегиях перед началом игры необходимо изучить и прочесть море информации. В православии, на самом деле, не намного больше наворотов, чем в любой современной игрухе, — даже меньше. Обычные школьники проходят десятки, а некоторые — и сотни, игр с гигабайтами контента и не распухли от знаний. Ознакомился с гайдами — и пошел рубиться, а если что непонятно, то подтягиваешь в процессе, читаешь на форумах, спрашиваешь у друзей в мессенджерах. Что мешает ознакомиться с православным учением? Ничего. Только лень.

Я одобрительно качнул головой:

— В таком представлении православная ММОРПГ выглядит значительно привлекательнее, чем то, что о нем пишут в СМИ. Правда, мне до сих пор все кажется слегка нереальным, словно меня разыгрывают друзья или я попал на какое-то телевизионное шоу.

— Реальнее некуда, — сказал Олег. — Ты забыл, что было сегодня ночью? Или забыл, как ловко управлял техникой с помощью смарт-очков? И это всего лишь демо‑версия.

Я прокашлялся в кулак.

— Я, на самом деле, больше склоняюсь на вашу сторону, чисто по понятиям, — сказал я. — Дело не в том, что я боюсь бандитов, и даже не в крутых фишках и гаджетах, которые я у вас видел. На самом деле…

Я задумался.

— В чем? — спросил Дмитрий.

— Вот точно передать словами не могу,  — ответил я.  — Что-то такое, глубоко внутри, ворочается и… задело меня как-то. Необычно все. Непонятно. Внезапно. Интересно. Опасно. Живо. Столько возможностей, но в то же время запрет на запрете. Если уйду, то буду жалеть потом всю жизнь, если останусь, то не знаю, что будет дальше, но опасности не ощущаю, только волнение, как перед экзаменом в школе.

— Или как в хорошей качественной игре, — добавил Дмитрий.

— Точно!  — согласился я. — Разработчики поработали на славу.

— Создатель плохого не кодит! — сказал Дмитрий.

— И проблемы можно многие порешать с помощью ваших технологий.

Олег согласился:

— Конечно!

— Я почти готов! Где у вас тут логиниться?

— Пойдем, прогуляемся, осмотримся, — предложил Дмитрий. — На утреннюю службу мы уже опоздали, но ничего страшного, в храм можно в любое время заглянуть.

Мы покинули столовку и направились в главный храм.


Самое интересное далее!
Скачать книгу «Логин в Небеса»